В музее 6 ноября 2026 года на выставке «Сердце сибирского тыла: Томск в годы войны» состоялась встреча участника СВО, военного разведчика Ивана Рудина со студентами Томского техникума информационных технологий. Мероприятие было приурочено ко Дню народного единства (4 ноября) и Дню военного разведчика (5 ноября).
Иван Рудин служил в Президентском полку, а на СВО попал в первую волну мобилизации. В январе 2023-го получил тяжелое ранение под Авдеевкой. На лечение и реабилитацию ушёл целый год. До СВО Иван работал оператором линии в компании «Томское пиво». С момента мобилизации предприятие не только сохраняло его рабочее место, но и выплачивало премии. Сейчас Иван Рудин оформляет инвалидность, но на медицинской тематике не зацикливается. Как представитель Ассоциации ветеранов разведки и спецназа, вчерашний боец активно участвует в мероприятиях по патриотическому воспитанию школьников и лицеистов – выступает на уроках Мужества, готовит выставки вооружения и экипировки. Награжден медалями «За отвагу» и Жукова, «За освобождение Авдеевки» и «За воинскую доблесть».
Иван Рудин: Ранение я получил в 2025 году. Сейчас уже вышел на работу. Состою в Ассоциации разведки и спецназа: мы ездим на различные мероприятия по школам, колледжам и районам области, проводим беседы, организуем выставки. Также обучаем управлению различными коптерами, дронами-камикадзе и большими беспилотниками. Лучше построить встречу в формате беседы — если есть вопросы, пусть ребята спрашивают.
Ведущий: Вы служили в войсках БПЛА?
Иван: Нет. Я попал в разведку. Грубо говоря, мы заходили следом за штурмовиками и уже с помощью дронов оценивали обстановку, собирали информацию. Ну и так продвигались вперед.
Студент: Какие у вас ранения и как вы их получили?
Иван: Первое было в 2023 году: товарищу впереди оторвало ноги, задело и меня. Потом было осколочное в шею в 2024 году. И сейчас у меня стоит искусственный тазобедренный сустав. Всё.
Ведущий: Может, расскажете какой-нибудь случай, который особенно запомнился?
Ведущий: когда в разведку ходили.
Иван: Я скажу так: после войны меняется окружение, начинаешь смотреть на людей по-другому.
Студент: Вы убивали?
Иван: Не знаю. Наверное, нет.
Ведущий: Какое там отношение со стороны местного населения?
Иван: Есть те, кто нас недолюбливает, могут делать гадости — например, подложить лезвия от бритвы в пирожки. А есть местные, которые за нас.
Студент: Расскажите про свои медали.
Иван: У меня только две государственные награды, остальные — ведомственные. Но они получены за вылазки и за ранения. На БПЛА и дронах-камикадзе мы там тоже летали.
Н. В. (заведующая музеем): Есть ощущение, что всё идет к концу?
Иван: Нет.
Н. В.: Я каждое утро начинаю с новостей о переговорах.
Иван: То, что показывают по телевизору, и то, что происходит там, — это иное.
Н. В.: Практически все парни, с которыми мы встречаемся, так говорят.
Иван: Какой возраст у студентов?
Н. В.: 16–17 лет, первый и второй курсы. Они айтишники. У нас парни — громоотводы. Программисты, айтишники на передовую не попадают, они уходят на обслуживание сетей.
Иван: У нас тоже есть симуляторы, как в ДОСААФ: обучаем работе с дронами, ножами и так далее. У нас уже есть чемпион России по дронам — он у нас обучался. У кого есть интерес — добро пожаловать в ДОСААФ.
Ведущий: Когда разбомбили Авдеевку, по телевидению показывали кадры: там же несколько этажей уходит вниз?
Иван: Мы долго стояли под Авдеевкой — с 2023 по сентябрь 2024 года, пока не подошли штурмовики и техника. Полгода сидели, ничего у нас не было. А там есть химический завод, и под ним действительно есть пару-тройку десятков этажей.
Н. В.: Чем сейчас занимаетесь? Какие планы?
Иван: Только летом списался со службы. В октябре устроился на работу, месяц уже отработал.
Н. В.: Где работаете?
Иван: На «Томском пиве». Я там работал полтора года до того, как меня забрали по мобилизации. За мной сохранили место, и я восстановился. По состоянию здоровья мне предложили подходящую должность.
Н. В.: А учиться не планируете?
Иван: Пока нет.
Н. В.: Я часто присутствую на встречах в школах — там крайне не хватает мужчин. У нас преподавателем ОБЗР работает тоже ветеран СВО, он существенно старше вас. Я понимаю, что у нормальных мужиков нет педагогического образования, но детям не хватает именно людей с жизненным опытом — парней, которые разговаривают простым языком. Он отучился по программе «Время героев» и нашел себя. Подумайте в этом направлении — об образовании как о месте работы.
Иван: Переходить с зарплаты в 250 тысяч на 50 тысяч — разница в 200 тысяч. Трудновато.
Н. В.: А выбор-то какой? Обратно на контракт?
Иван: Многие так и делают.
Ведущий: Вы в разведку попали по мобилизации? Там нужны какие-то определенные качества?
Иван: Мы даже комиссию не проходили. У нас по численности было так: первая рота — Томск и командир взвода из Томска, вторая — Курган, третья — сборная «солянка».
Н.В.: А семья у вас есть? Мама, папа, супруга?
Иван: Есть папа и гражданская жена.
Н. В.: Женщинам тяжело ждать?
Иван: Было тяжело. Когда меня забирали, ребенку было 9 месяцев, а сейчас я вернулся — в декабре ему уже 5 лет исполнится. Приезжал всего раз в год. Ребята говорили: «Если нужно помочь — не стесняйся, поможем всегда».
Н. В.: Жена тоже на пивзаводе работает?
Иван: Нет, она работает в налоговой.
Н. В.: У нас даже девочки интересуются такими специальностями. По крайней мере, они до передовой практически не добираются: размещаются за 50–80 километров от линии фронта. У них другое направление, поэтому не так страшно. Хотя не скажу, что зарплаты там высокие — они существенно ниже уровня выплат на СВО. Даже высококлассный программист на гражданке до этого уровня не дотянется, даже наполовину. К нам в техникум регулярно приходят разные агитаторы. Бывают парни, которых по их же глупости отчислили за двойки, и они сразу попадают в военкомат. Нужно хоть немного стимулировать их учиться, но, как выясняется, доходит не до всех.
Ведущий: Как вы думаете, освободят эти последние донецкие города, Краматорск и другие города ? Может, тогда что-то поменяется?
Иван: Цель должна быть одна — освободить территорию ДНР, ЛНР и Запорожья.
Н. В.: Как минимум дойти до Днепра.
Иван: По крайней мере, я с 2022 года находился в ДНР — меня не кидали туда-сюда, я был на одном направлении.
Н. В.: Как там местные люди живут?
Иван: Там очень много прилетов, работают дроны и артиллерия — люди за 10 лет привыкли. Живут в обычных домах. В тех городах, которые мы только освобождаем, люди сидят в подвалах. А в Донецк приезжаешь — там идет повседневная жизнь, уже привыкли.
Ведущий: А питания хватает?
Иван: Зависит от того, куда попадешь. Мы жили в городе, а оттуда уходили на боевые задачи. Обычный город, такой же, как здесь. Военнослужащие размещались там, где было место.
Ведущий: Мы имели в виду, в землянках ли жили вы, военные?
Н. В.: Как быт у вас был устроен? То есть еда, стирка...
Иван: Мы попали в очень хорошие условия, жили нормально. В начале 2023 года народу там почти не было — ни гражданских, ни военных. Мы заселились в спорткомплекс: у нас были и бани, и туалеты. На передний край выезжали за 2–3 километра — и ты уже на передовой.
Н. В.: А как с питанием? Вы сами продукты привозили?
Иван: Ели то, что выдает армия России.
Н. В.: Мне говорили, что сейчас кормят нормально.
Н. В.: Сами готовили?
Иван: Да, я каждый день готовил.
Н. В.: Насколько я знаю, срочникам привозят уже готовую пищу. Не знаю, как у вас.
Иван: О срочниках государство позаботилось, а мы — каждый сам за себя.
Н. В.: А вы мобилизованные?
Иван: Да. А то, что выдают нам, мы отдаем нуждающимся, местным жителям.
Н. В.: А сами что едите?
Иван: То, что продается в магазинах — там ассортимент такой же, как и тут. Когда выходим на боевую задачу, закупаемся сами: берем тушеное мясо, которое не портится. Кусочек закинул в рот, весь день рассасываешь — и хватает. Очень выручает гуманитарка: привозят сушеные супы, грибы — кипятком залил, и готово.
Н. В.: Мы тоже собираем помощь и каждый раз задаемся вопросом, что отправить. Собираем кто что может. Из последнего отправляли влажные полотенца, салфетки. Мы хотели передавать лекарства, но опасаемся.
Иван: Нужны таблетки «Кеторол» — от живота, от головы и другое.
Н. В.: А не было случаев диверсий с передачами?
Иван: При мне такого не было. Бывали подозрения насчет воды, но там всё запечатано: всё нормально.
Н. В.: То есть то, что мы воду собираем, — это неправильно?
Иван: Вообще с гуманитаркой бывали неприятные инциденты: половина не доезжала. Например, генераторы не доезжают и другое.
Н. В.: А до мирных жителей гуманитарка доходит?
Иван: Ну, если отправляют кому-то лично, например, десять коробок на взвод — мы приезжаем в конкретное место, забираем и уезжаем. А что происходит с остальным грузом и кому он достается, мы не знаем.
Н. В.: Просто мы поначалу, в 2022 году, отправляли грузы, и нам говорили, что они идут через Москву.
Иван: Очень нужны одноразовые носки и салфетки. Носки не толстые, а тоненькие, на один раз: прошел несколько километров, снял и выкинул.
Н. В.: Портянок сейчас нет?
Иван: Портянки остались только на срочной службе. Кстати, с каждым годом к контрактникам и мобилизованным в тылу относятся всё хуже, как к срочникам: требуют одинаковую форму, чтобы все были побриты. Война идет, а они вот это придумали. Из-за этого нам становится тяжелее передвигаться по тылам. Может, это связано с тем, что Авдеевку взяли, и большое количество людей вернулось в тыл. А там ведь не обычный поселок городского типа, а город покрупнее.
Ведущий: Правда, что сейчас летает так много дронов, что на каждого солдата приходится по пять штук?
Иван: В 2023 году мы сидели перед Авдеевкой и ходили вообще без бронежилетов и касок. До «нуля», где мы высаживаемся и идем пешком (есть тыл, «ноль» и передок), добирались спокойно. Тогда дронов было очень мало: пролетит один-два коптера с какой-нибудь гранатой. Потом, в том же 2023 году, появились дроны-камикадзе, которые летают со скоростью более 120 км/ч и несут большую мину. А сейчас придумали множество разновидностей: например, прибор, похожий на рацию, который определяет приближение коптера. С каждым годом становится тяжелее в том плане, что мы стоим на месте, а у противника технологии развиваются. У них есть дрон самолетного типа — его не слышно и не видно: ты можешь просто ехать, потом взрыв — и всё.
Н. В.: А у нас таких нет?
Иван: Может и есть, но нам не выдают.
Ведущий: Операторы дронов у них — это украинцы или наемники?
Иван: Мне кажется, там работают очень хорошо обученные люди. Что касается неба — они полностью вывозят, мы порой даже до «нуля» доехать не можем. У них один дрон на человека, а у нас — один дрон на пять человек. Мы ходим, собираем из пяти разбитых дронов один рабочий, покупаем их за свой счет.
Ведущий: Я имел в виду, что одного нашего бойца могут атаковать сразу пять дронов.
Иван: Ну, прямо одновременно — нет, а вот подряд — могут. Один прилетел, ударил, через две минуты — другой. Так бывает.
Н. В.: Существует такая «пугалка»: парни заканчивают техникум в 18–19 лет, отсрочка заканчивается, они попадают под призыв, их отправляют в войска и там чуть ли не силком заставляют подписывать контракт.
Иван: Возможно, точно не знаю.
Н. В.: То, что там «убалтывают» и наседают на уши, — это понятно, но сам факт подписания ведь добровольный.
Иван: У нас из всего взвода те, кто остался в живых, — половина тоже подписали контракт.
Н. В.: То есть мобилизованный будет служить, пока не закончится СВО?
Иван: Пока не скажут: «Домой». Но домой-то все в любом случае вернутся, вопрос только — как.
Иван: А у вас в техникуме нет военных команд? Сборы не проводите?
Н. В.: У нас проходят игры типа «Зарницы», но у нас не кадетский корпус, у нас другие задачи, хотя мы и участвуем.
Иван: Сейчас вот будет «Кубок разведчика» — правда, заявляться уже поздно, начало завтра.
Н. В.: У нас нет своей базы. Когда здание техникума только строили, там было помещение...
Иван: Что это за техникум?
Н. В.: Техникум информационных технологий на улице Герцена, 18. Там в подвале есть роскошное помещение: в свое время его оборудовали под тир, там была оружейная комната с дверями вот такой толщины. Но в какой-то момент закон ужесточили, и сейчас мы ничего, кроме пневматики, использовать не можем.
Иван: А вам нужно настоящее оружие?
Н. В.: Ну, пацанам на уроках ОБЗР нужно хотя бы собирать и разбирать макеты, держать их в руках. Только недавно выделили деньги и купили один автомат, один пистолет и что-то еще. У нас нет базы, на которой можно заниматься, нет даже малюсенького спортивного поля. Пришлось взять в аренду спортплощадку у 44-й школы, ребята бегают туда. Земли нет, строить нельзя, денег не дадут — пацаны учатся буквально «на пальцах».
Иван: Надо вообще проанализировать, интересно ли такое направление студентам в этом учебном заведении.
Н. В.: Интересно, пацаны у нас умные. То, что здесь сейчас собрались — это еще «зеленые» первый и второй курсы.
Иван: Вот если есть желание, приезжайте на выходные на лыжную базу «Кедр», посмотрите: там будет больше 30 команд. Мы организаторы этого мероприятия. В субботу и воскресенье на «Кедре» мы будем с 11:00 до 17:00.
Н. В.: Я вообще много слышала про «Кубок разведчика», что там всё серьезно.
Иван: Мы проводим его уже не первый год.
Н. В.: Там же и с дымовыми шашками, и с холостыми выстрелами?
Иван: До настоящего боевого оружия, конечно, не дают добраться, но интерес у молодежи огромный. И девочки, и мальчики вовлечены — «на пальцах» этому не научишь. Мой товарищ тренирует девчонок, гоняет их по полной — у него чисто девичья команда.
Ведущий: Может, вам попробовать возродить занятия на базе этого подвального тира?
Н. В.: Директор хочет восстановить тир, но Росгвардия представила такой список требований, что выполнить его нереально.
Иван: А у вас есть какая-нибудь комната, где можно просто заниматься?
Н. В.: Спортзал.
Иван: Там тоже можно организовать тренировки. Но вам нужен человек, который хорошо знает все положения и готов создавать отряд.
Н. В.: У нас есть такой человек, но его заставляют выполнять спущенный сверху план департамента. У департамента свое видение, и от всей этой бюрократии его ужасно бесит, он постоянно на это натыкается и пытается как-то разрулить.
Иван: Короче, денег нет?
Н. В.: Его заставили вступить в «Юнармию». Там сказали: «Хотите участвовать — покупайте форму». Он посмотрел, сколько стоят эти бежевые штанишки, курточка и красный берет. Одобрили красные береты, и дело дошло до смешного: ребята-то у нас взрослые, а им заказали береты 54-го размера. Когда он получил коробку с этими беретами, молча забрал ее и высказал всё, что думает. Потом была сложная история с обменом. В департаменте спросили, почему так вышло — В итоге поменяли. В образовании действительно не хватает настоящих мужиков. Я и говорю: мужиков, которые разговаривают простым человеческим языком, там нет.
Ведущий: Ну ладно, будем заканчивать мероприятие. Какие напутствия вы хотели бы пожелать молодежи?
Иван: Ценить то, что есть на данный момент, потому что потом будет уже поздно. Опыта у нас теперь много.
Н. В.: Хочу, чтобы мы с вами сфотографировались на память со студентами.
Составил: с.н.с. К.Б. Подковыркин