Жена французского посланника о томских казаках

Несколько слов о вышедшем в 2025 г. сборнике научных статей «Труды Томского областного краеведческого музея» (том XX).  О его выходе в свет и содержании уже сообщалось на сайте нашего музея.

Эта книжка в 2026 г. вошла в число финалистов Всероссийского конкурса «Музей и краеведение», завоевав 3-е место в номинации «Краеведческий калейдоскоп» среди других серийных изданий отечественных музеев. Электронная версия очередных «Трудов ТОКМ» передана в областную библиотеку им. А.С. Пушкина и уже выложена в Сети.

Здесь же помещается отрывок одной из публикаций, вошедшей в музейный сборник, – фрагмент переложения путевых записок Катерины Бурбулён (Бурбулон, Бурбульон), жены французского посланника: супруги побывали в Томске проездом летом 1861 г.

 Французская путешественница, жена французского посланника в Китае,
Катерина де Бурбулён (1828–1865)

Но сначала несколько слов о ней самой. Катерина Бурбулён, в девичестве — Катрин Фанни Мак-Леод, во Франции почитается одной из первых в этой стране женщин-путешественниц. Она родилась в шотландском Эдинбурге в 1828 г.  и уже в юном возрасте ей пришлось поездить по свету. Сначала – в США: мать девочки открыла в Балтиморе учебное заведение. К слову сказать, сама Катрин и её мать для своего времени были весьма образованы. В 13 лет — поездка в Мексику вместе со своей тётей. Затем Франция – родина обретенного супруга-дипломата. Свадьба состоялась в 1851 г., и вскоре — переезд в Пекин: Альфонс де Бурбулён был назначен французским министром (посланником) в Китае.

Десять лет супруги прожили в этой стране, далёкой, во многом неизвестной и загадочной для современников. Между прочим, Катерина Бурбулён опять же считается первой европейской женщиной, побывавшей в Поднебесной империи.  Не раз доводилось супругам совершать поездки по разным провинциям Китая, в частности — из столицы в Шанхай, чтобы морем периодически возвращаться во Францию. А в последний раз, покидая Пекин, супруги решили вернуться домой маршрутом, доселе мало испытанным  западноевропейцами, – через  Монголию и Сибирь.  Так французский посланник и его жена оказались в Томске. Катерине де Бурбулён в это время было 33 года.

Во время своего азиатского путешествия молодая женщина вела дневник, в который заносила свои впечатления и размышления об увиденном. Он-то и лёг в основу книжки, открывавшей для европейцев загадочный для них мир Восточной Азии. Эта книга,  «Путешествие в Китай и Монголию г-на де Бурбулёна, министра Франции, и г-жи де Бурбулён, 1860–1861 гг.», была составлена другом семьи Ашилем Пусьельгом, тоже дипломатом, вскоре после, увы, безвременной смерти путешественницы (1865 г.).

Для этой заметки мы выбрали отрывок, в котором описывается посещение путешественниками войскового казачьего праздника в Лагерном саду — элемент местной жизни, мало известный томским краеведам.

 «Позавчера мы ужинали у генерала Озерского, губернатора Томской губернии. После ужина нас ждала очаровательная прогулка; мы посетили долговременный лагерь пешего казачьего батальона, который стоит гарнизоном в Томске. Большие леса окружают обширную площадку, на которой расположен лагерь, и откуда открывается вид на русло реки Томи, вьющейся среди болот в 100 футах под нами. Большое деревянное здание с красивыми наружными галереями, в котором мы занимаем свои места, служит штабным помещением. Солдаты располагаются в небольших казармах, которые последовательно расставлены по краям строевого плаца.

Сразу после нашего приезда начинаются военные игры. Г-н Озерский раздаёт призы победителям на трапеции, трамплине и за сальто. Гимнастика сменяется музыкой и танцами. Казаки собираются в разные хоры и поют меланхоличные песни, в которых я замечаю преобладание тонов в миноре.  Эффект от этого восхитительный: партия сопрано исполняется с ансамблем и такой чистотой тембра, которой позавидовала бы певица из оперы... Глядя на эти широкие бородатые фигуры, я задаюсь вопросом: из какого уголка своей гортани казаки извлекают эти мелодичные ноты? Помимо того, что они родились музыкантами, кажется, что мужчины с детства привыкли петь фальцетом, который у них настолько развит, что замещает их натуральный бас и создает полнейшую иллюзию женского голоса.

Как только хор перестает звучать, несколько человек из батальона начинают комическую песню, сопровождаемую неистовой пантомимой: когда танец и музыка вступают в союз, танцоры встают попарно лицом друг к другу и исполняют самые рискованные трюки — вниз головой, вверх тормашками, со шпагатами и другими чудесами ловкости. Одновременно они аккомпанируют себе щёлканьем языком, свистом и сильными ударами кулаками по надутым щекам. Барабанщик, импровизированный дирижер оркестра, – движениями своей палочки управляет всем этим бедламом. Внезапно с наступлением темноты звучит сигнал отбоя, положивший конец этому немного дикому развлечению. И в мгновение ока неистовые танцоры превращаются в дисциплинированных солдат – неподвижных и вооружённых.

Когда мы собрались уходить с мыслью, что выступление стало завершением праздника, нас ждал сюрприз: горны разносят по площадке призыв к оружию, и два быстро формируемых отряда выстраиваются в линии, поворачиваются друг к другу и превращаются в стрелков, затем идут в штыковую атаку. Огни выстрелов взводов регулярно сменяют друг друга. Сотни смоляных факелов с каждой стороны плаца освещают голубоватым сиянием эту живописную и неожиданную мини-войну. Похожее на бенгальские огни освещение, заставляющее среди глубокой ночи сверкать штыки, ремни военного снаряжения и бляхи головных уборов, суматоха рукопашной схватки, звуки пальбы и запах пороха всех нас привели в восторг. И мы с большой искренностью выразили генералу Озерскому нашу признательность за быстроту, выучку и точность, с какими войска только что выполнили манёвры».

В томе XX «Трудов ТОКМ» опубликованы также переводы путевых записок иных  французов, побывавших в Томске в  XIX – начале XX в., а также другие статьи, не менее интересные и значимые для томских краеведов.