Народная топонимика. Часть первая

Есть такая наука – топони́мика. Она изучает географические названия (топонимы): их происхождение, смысловое значение, развитие, современное состояние, написание и произношение. Её относят к так называемым интегральным наукам, поскольку она существует на стыке трёх дисциплин – лингвистики, истории и географии.

Среди топонимов человек находится всю свою жизнь: от названий роддома, улицы, населённого пункта и текущей за околицей речки до наименований стран и материков. Именно топонимы упорядочивают для нас окружающий мир. Каково было бы, предположим, нашему предку – охотнику или рыболову, исчезни вдруг все географические названия?! Невозможно было бы объяснить, куда он отправляется на промысел, на каком болоте хорошо уродилась клюква или на каком озере можно удачно порыбачить. А как быть путешественнику без карты, которая немыслима без топонимов? И жизнь сегодняшнего мегаполиса превратилась бы в кошмар без автонавигатора, а ведь этот незаменимый ныне прибор никогда не был бы изобретён, если бы не существовали географические названия.

Поэтому имена, придуманные для объектов природы, столь же древни, как и сам человек. Однако природные и социальные причины не позволяют людям быть раз и навсегда привязанными к какой-то одной территории: экологические катаклизмы, эпидемии, войны срывают с места и заставляют перемещаться в пространстве как отдельные небольшие группы, так и целые народы. И всякий раз местность с приходом новопришельцев начинает «открываться» заново. Познание новой земли выливается в процесс называния природных объектов, образно говоря – во втыкание вешек на осваиваемом месте. И в этой извечной исторической эстафете народов, культур и языков топонимия остаётся той эстафетной палочкой, которая переходит из рук в руки на протяжении веков и тысячелетий. Раз возникнув, географическое название, как правило, надолго переживает породивший его народ. Каждый новый хозяин, осваивая доставшиеся ему владения, не только занимается имянаречением ландшафтных объектов, но и наследует уже существовавший до него набор топонимов.

Сибирская земля, в частности территория нынешней Томской области, не являет здесь исключения. Используемые сегодня географические имена тоже весьма разнятся как по времени своего появления, так и по языковой принадлежности. И за каждым из них стоит определённый этнос и конкретный язык.

Сегодня карту области можно сравнить с многослойным пирогом, где каждый слой представляет собою топонимическое наследие некогда жившего здесь народа. На этой карте опытный взгляд отыщет и русские, и татарские, и селькупские, и хантыйские названия, что вполне закономерно: представители этих народов до сих пор проживают на томской земле. Но мы, даже не подозревая об этом, пользуемся, например, и кетскими названиями, хотя кеты давно уже покинули Приобье. А вот топонимический след оставили, да ещё какой! Гидроним Томь (как и Тым на севере области) – кетский. Образовался он от прилагательного «тоом», что, по мнению одних, значит «тёмный», других – «река». Соответственно, и все производные от него слова – «Томск», «Томская область», «томская земля», «томичи» и т. д. – тоже по истокам кетские.

Более того, на территории нынешней Томской области сегодня продолжают жить и названия, которые учёные пока не могут идентифицировать ни с одним из проживающих здесь сегодня или известных ещё недавно народов. То есть создатель/создатели некоторых географических названий, которые несколько веков или даже тысячелетий переходили из поколения в поколение, которыми пользовались разноязыкие наследники территории, которые написаны на современных картах и внесены в автонавигаторы, оказались прочно забытыми. Учёные исследуют этот пласт топонимического наследия, и будет не удивительно, если всем привычные и простые, на первый взгляд, географические названия помогут выявить ещё несколько бывших обитателей томской земли.

Главной проблемой этого исследовательского процесса является то обстоятельство, что географические имена не существуют в своей изначальной форме. Новосёлы – носители иного языка – получая в наследство вместе с территорией ещё и кучу непонятных по значению и сложных в произношении географических названий, начинают приспосабливать эти слова под нормы своего языка.

Чаще происходит фонетическое изменение – изначальные звуки и слоги заменяются другими, слова при этом либо укорачиваются, либо удлиняются. К примеру, было у селькупов на территории нынешнего Чаинского района озеро с названием Варга-тоо (Большое озеро: от «варга» – «большой» и «то/тоо/та/тёр» – «озеро»). А появились носители русского языка – и это озеро, и возникший населённый пункт стали именоваться Варгатёр. Эта же метаморфоза случилась и с озером в соседнем Колпашевском районе, которое из Чамдже-то стало Чажемто. Возможно, популярность расположенного там санатория могла бы снизиться, если бы посетители знали, что отдыхать они едут на Лягушачье озеро (с селькупского: «чамдже» – «лягушка», «то/тоо/та/тёр» – «озеро»).

Иногда такая подгонка под фонетику своего языка заканчивается полной заменой топонима, при этом новое название похоже на старое по звучанию, но не имеет ничего общего в значении. Вот пример. Водоём на территории современного Нижневартовского района ХМАО носил селькупское название Вать-то (Узкое озеро: от «вать» – «узкий» и «то/тоо/та/тёр» – «озеро»). Но кто нынче знает селькупский язык? Никто. Потому и водоём, и посёлок зовётся всем понятным словом Вата. Коротко и ясно. Только вот неясно, какое отношение к указанным природным объектам имеет «пушистый волокнистый материал (хлопковый, шерстяной или синтетический) для медицины, утепления или наполнителя», как представляют вату словари русского языка.

Не надо думать, будто процесс эволюции топонимов остался в прошлом. Он неостановим ни в пространстве, ни во времени. Причём не только в появлении новых названий, но и в изменении формы уже давно существующих. Уже в наши дни я столкнулся с таким примером. На территории Октябрьского района ХМАО расположены два посёлка с однотипными наименованиями Большой Атлым и Малый Атлым (по названиям речек, на которых они расположены). Эти длинные ойконимы (ойконим – имя собственное любого населённого пункта) из-за экономии места на картах и дорожных указателях стали приводиться в сокращённо-укороченной форме: «Б. Атлым» и «М. Атлым». Местное население в разговорной речи пошло по тому же пути. И в итоге? Старшее поколение ещё помнит и использует исконные названия, а молодёжь очень удивляется, когда при получении гражданского паспорта в графе регистрации видит двусложное имя своего посёлка. Они ведь искренне считали, что их малая родина зовётся Батлым и Матлым. 

Но не только учёных – лингвистов, историков, географов – привлекают вопросы топонимики. Любопытство – неотъемлемое качество высших приматов и человека – двигает прогресс нашей цивилизации ничуть не меньше, чем труд. Посему пусть и далёкие от науки, но любознательные  люди тоже пытаются найти слово или слова, послужившие основой для образования окружающих их географических названий (по-научному, этот процесс называется этимология), расшифровать скрытый в них смысл. А поскольку ни багажом необходимых знаний, ни специальными методиками обработки материала они не обладают, в действие запускаются совсем другие механизмы.  Такие попытки, которые называются народной этимологией топонимов, всегда логичны, нередко остроумны, для непросвещённого ума вполне убедительны и в народной памяти очень живучи.

В моих студенческих семидесятых в Томске гуляла шутка: «У нас ничуть не хуже, чем в Лондоне. У них есть Темза, у нас – ТЭМЗ». Это вызывало улыбку, поскольку несуразность сопоставления гидронима (гидроним – имя собственное любого водного объекта) и аббревиатуры Томского электромеханического завода, основанного лишь на созвучии, была очевидной. Но именно этот пример показывает тот механизм, который почти всегда применяется при поисках смысла географического названия и основан исключительно на фонетическом сходстве (созвучии) слов.

ВАРИАНТ 1: ТОПОНИМ И НАРОДНАЯ ЭТИМОЛОГИЯ ИМЕЮТ ОДНУ ЯЗЫКОВУЮ ОСНОВУ

 Примером может служить записанная в 1970 г. этнографами Томского университета в п. Новом Васюгане народная этимология гидронима Васюган. Истоки этого названия не определены: одни учёные считают его чисто хантыйским, другие – гибридным кето-хантыйским. Хант П.Н. Синарбин, разумеется, кетских слов не знал и потому пытался объяснить имя реки лексикой только своего языка: «Раньше остяков распознавали по тому, как они надевали лыжи. Мы лыжи наденем, а потом ремни завязываем, так делали все остяки по всему Васюгану, от низа до верха. «Завязывать» по-нашему «вать». Река раньше называлась Вать-еган, то есть «Река, где люди завязывают лыжи»».

Здесь всё объяснимо: первый корень названия – неважно кетский или хантыйский – оказался созвучным глаголу хантыйского языка, и на этой параллели человек пытается выяснить утраченный уже для него смысл речного названия. Такой поиск не лишён некоторых лингвистических оснований.

ВАРИАНТ 2: ТОПОНИМ И НАРОДНАЯ ЭТИМОЛОГИЯ ИМЕЮТ РАЗНЫЕ ЯЗЫКОВЫЕ ОСНОВЫ

 ПОДВАРИАНТ 2А: ТОПОНИМ И НАРОДНАЯ ЭТИМОЛОГИЯ НА ОСНОВЕ РУССКОГО ЯЗЫКА.

 Нынешнее население Томской области – сплошь русскоговорящее. Поэтому нет ничего удивительного в том, что объяснять значение географических названий люди пытаются из словаря русского языка. При этом им совершенно безразлично, на каком языке это название прозвучало в первый раз – селькупском, хантыйском, кетском… Они этого не знают и даже не подозревают, что пытаются вставить в замок зажигания ключ от другого автомобиля.

Примером может послужить широко распространённое убеждение, что гидроним Обь возник от русских слов «обе» или «объять», поскольку начинается эта великая река от слияния (объятия) двух истоков – Бии и Катуни. Даже чрезвычайно популярный в советское время журнал «Огонёк» пропагандировал на своих страницах эту ложную версию, сделав её убеждением многих читателей.

И они даже не задумываются о том, что русские, продвигаясь по Оби снизу вверх, никак не могли заранее знать об её истоках и уже хотя бы по этой причине не придумали бы такое название. Надо сказать, что прежде эта река была известна под разными именами. В приустьевой части ненцы называли её Саля-ям (Мысовая река). Проживавшие выше ханты произносили Ас (Большая река). Отсюда, кстати говоря, произошло их этническое самоназвание Ас-ях («народ реки Ас»), которое до сих пор живо в русской огласовке «остяк».  Селькупы, обретавшиеся в среднем течении водотока, произносили для его обозначения слово Квай/Куай (Главная река) или Ема/Ёма (связано с древним прауральским корнем, означающим «река/вода»). А татары в верховьях реки величали свой отрезок Умар/Омар/Умор, – и этот гидроним тоже восходит к переводу «вода, река», но на этот раз к протоиранскому слову «ар».

Почти десяток разных названий одной и той же реки, но почему сегодня она на всех картах мира известна как Обь? Да потому что вели к этой реке русских казаков давно изведавшие зауральские пути-дороги коми-зыряне. А на их языке река звалась Обва (Снежная вода). Русские, ещё не испив воды из этой великой реки, уже звали её по-зырянски, потом, правда, сократив до формы Обь.

В своих экспедициях по северным районам Томской области мне не раз приходилось слышать подобную версию и относительно топонима Парабель. Мол, название это надо переводить как Две реки и произошло от русского слова «пара», что значит «две», и якобы остяцкого «бель» – «река». Вроде бы логично: этот крупный приток Средней Оби действительно образуется от слияния двух рек – Кёнги и Чузика. Но на самом деле содержание названия другое, а упомянутого «бель» в значении «река» в селькупском языке нет вообще.

С некоторой натяжкой к этому подварианту можно отнести и топонимическое «Предание о княжне Томе и князе Ушае», которое было записано ещё в начале прошлого века и без которого не обходится теперь ни одна экскурсия по набережной р. Томи. Приведём её по тексту И.М. Мягкова, который записал её в с. Кафтанчиково в 1918 г. и представил в рукописном журнале студентов факультета общественных наук Томского университета «Тояново городище» в 1920 г.: «Давно-давно это было, так

Начало «Предания о княжне Томе и князе Ушае» в рукописном журнале студентов
факультета общественных наук Томского университета «Тояново городище» (1920 г.)

давно, что не помнят даже старики. Это было тогда, когда стало только появляться Белое дерево (берёза) – признак несчастья. Дерево, предвещающее порабощение вольных жителей Сибири  Белым Царём.

Около одной большой реки на высоком обрыве стоял хорошо укреплённый городок храброго князя Таяна, управлявшего племенем Еуштой. У этого князя от его любимой жены родился сын, которого назвали Ушай. Он был единственный наследник всего княжества Таяна. С раннего детства Ушай проявил замечательные способности воина. Он лучше всех своих сверстников бегал на лыжах,  стрелял из лука; и уже к юношескому возрасту не уступал, а даже превосходил своего отца.

Ближайшим соседом Таяна был князь Басандай, живший около одной речки, впадающей  в большую реку. Басандай имел красавицу дочь, которую звали Тома.

Много знатных князей сватались за Тому, но Басандай и слышать не хотел; он мечтал отдать её в жены самому хану. Таян и Басандай сильно враждовали между собой из-за охотничьих угодий, так как угодья Таяна тесно соприкасались с угодьями Басандая; а в тогдашнее время главным промыслом была охота и рыбная ловля.

Однажды, охотясь, князь Ушай наткнулся на матерого сохатого с огромными рогами. Ушай быстро схватил лук. В это время лошадь Ушая чего-то испугалась и шарахнулась в сторону; рука изменила князю, и стрела вместо смерти принесла только рану. Взвыв от боли, сохатый громадными скачками понёсся в чащу вековечной тайги. Ушай, не желая терять такой добычи, бросился в погоню. Долго преследуя, Ушай наконец достиг и окончательно добил его.

Во время преследования он не заметил, как из своих угодий переехал в угодья князя Басандая. Возвращаясь домой, Ушай столкнулся с княжной Томой; красотой её Ушай был поражён.

Приехав домой, он совершенно изменился, перестал смеяться, сделался мрачным, неразговорчивым. Стал часто уезжать из дома на охоту, но ни соболи, ни медведи уже не интересовали его.

Выехав из дома, он прямо направлялся в угодья Басандая в надежде встретиться с Томой. Там счастье ему вскоре улыбнулось: Ушай познакомился с ней, и они вскоре полюбили друг друга всей пылкостью молодой души. Местом свидания же оставалась одна поляна в улусе князя Басандая. И здесь во время одного свидания их застал Басандай, который, увидя, пришёл в страшную ярость, и на предложение Ушая отдать Тому ему в жены он с позором выгнал Ушая из своих угодий.

Тома с отчаяния бросилась в Большую реку, которую и назвали её именем; Ушай же во время обратного пути, узнав о гибели любимой Томы, утопился в реке; и она стала носить его имя.

Вражда же между князем Таяном и князем Басандаем после этого ещё больше усилилась. Особенно Басандай возненавидел Таяна, когда последний перешёл на сторону русских, и они в его угодьях построили город. Но ему не суждено было долго жить после смерти своей дочери. Во время одного весеннего половодья он утонул в реке, протекавшей около его городка; и эту речку назвали его именем.

Таян же после долгой службы у русских также окончил свою жизнь среди волн родного ему озера, находившегося около самого его жилища. И это озеро в память его назвали озеро Князя Таяна».

ОКОНЧАНИЕ СЛЕДУЕТ.