Версия для слабовидящих АА
Время работы: 11:00 – 19:00
Вторник – воскресенье
Понедельник — выходной
Июнь 1941 года. В Томске стояла замечательно тёплая, солнечная погода. Тираж 98-го номера местной газеты «Красное знамя» от 22 июня вышел в печать ранним утром рокового дня, изменившего жизнь каждого советского человека. Заголовки публикаций в нём всё ещё дышат миром: «Производительно работать, культурно отдыхать», «За чистый, благоустроенный город», «Полностью выполнить план посадки овощей», «Изучение памятников культуры Запорожской Сечи», «Сад в пустыне», «Бурщик Янкин выполнил годовую норму», «Театры на народной стройке», «Сельскохозяйственные кредитные товарищества в Латвии», «Фабрика смычковых инструментов», «Студенты горняки на практике», «Белинский и Лермонтов», «Школа жизненного опыта, трудолюбия и самодеятельности» – о летнем отдыхе детей в пионерских лагерях, «На берегах Томи» и так далее. Только на последней странице несколько тревожных сообщений ТАСС про сложную международную обстановку, войну в Китае, Европе и Африке. 21 июня в Томске, как и по всей стране, в школах прошли торжественные выпускные линейки. Наступало воскресенье, 22 июня 1941 года...
Утро этого дня в Томске не предвещало ничего плохого. Обычная мирная жизнь: кто-то продолжил работать на производстве, многие с семьями, используя выходной день, уезжали отдыхать в пригород, на речку, студенты готовились к сдаче последних экзаменов летней сессии. Вдруг, в 16 часов по местному времени, радио внезапно смолкло, а через некоторое время с обращением к советскому народу выступил В.М. Молотов – заместитель председателя Совнаркома СССР и Народный комиссар иностранных дел. Люди, собравшиеся у репродукторов, услышали слова, от которых и сейчас всё внутри содрогается:
«Граждане и гражданки Советского Союза!.. Сегодня, в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну…».
Началась Великая Отечественная война.
Вечером этого же дня на площади Революции (современной Новособорной) состоялся общегородской митинг, собравший свыше 50 000 человек. Люди выступали искренне, с большим воодушевлением. Партийное руководство города, руководители различных предприятий и трудовых коллективов призвали томичей честно, самоотверженно трудиться каждому на своём посту, обеспечить Красную Армию всем необходимым для достижения победы над врагом и максимально быть готовыми с оружием в руках бороться с фашизмом. «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами!» – таков был общий настрой. Резолюция митинга была опубликована в 99-м номере «Красного Знамени» от 23 июня 1941 г., каждая строчка которого теперь уже буквально била в набат.
«Всё для фронта, всё для Победы!» – этим жила страна в те годы. Томичи вместе со всем советским народом поднялись на защиту Родины. Находясь в глубоком тылу, наш город принял десятки эвакуированных из европейской части страны заводов, медицинских, учебных, научных, культурных учреждений. В сжатые сроки в сложных условиях был налажен выпуск крайне необходимой фронту продукции, развёрнута работа эвакогоспиталей, в военно-учебных заведениях полным ходом шла подготовка профессиональных военных кадров. 27 июня 1941 г. в Томске был образован одним из первых в СССР Комитет учёных для координации работы и направления всех сил науки на удовлетворение конкретных, практических нужд фронта. Несколько крупных воинских формирований ушло на битву с фашизмом с томской земли: четыре стрелковые дивизии, стрелковая бригада, артиллерийский полк, прожекторный батальон. Уже 26 июня 1941 г. из Томска на фронт отправился первый эшелон с воинами 166-й стрелковой дивизии.
Началу войны, тому, как томичи встретили это суровое время, посвящены несколько страниц воспоминаний бывшего разведчика Василия Афанасьевича Проскурина. Он воевал в 3-м батальоне 149-й Краснознамённой отдельной стрелковой бригады, сражавшейся в Сталинграде. Мемуары и собранные им материалы о Великой Отечественной войне хранятся в архиве Томского областного краеведческого музея. Представляем Вашему вниманию отрывок из этих воспоминаний.
«Моя биография не отличается от биографий десятков тысяч юношей и девушек того времени. Многие из нас в тот день, 21 июня 1941 года, получили аттестат зрелости в школах, дипломы в институтах и техникумах. Одни мечтали продолжить учёбу в вузах, другие – о первых шагах самостоятельной жизни, но на следующий день война спутала планы всех.
Я с детства мечтал быть железнодорожником, и вот, закончив 7 классов в школе № 8 г. Томска, пошёл учиться в Томский железнодорожный техникум.
Мы, четверо студентов, только что успешно сдавшие экзамены за первый курс, 22 июня, в воскресенье, в ясный солнечный день, жизнерадостные катались на лодке по реке Томь против Лагерного сада, где в настоящее время сооружён Мемориальный комплекс с вечным огнём в память о погибших томичах в Великую Отечественную войну. (Для справки: всего на фронт из Томска ушло 129 163 человека, из них погибло 58 тысяч (по последним данным более 60 тысяч – ред.), то есть почти каждый второй томич погиб, защищая Родину).
Где-то в 4 часа дня мы слышим с реки, что на крутом берегу раздаются крики: «Война! Война!..». Мы бросили лодку и быстро устремились к репродуктору, где уже собралась масса народу из гуляющих в этот день в Лагерном саду. Все, затаив дыхание, слушали экстренное сообщение Молотова о том, что немецко-фашистские войска без объявления войны вторглись на нашу территорию, а немецкие самолёты уже бомбят наши города: Киев, Минск, Брест.
Нам, семнадцатилетним мальчишкам, по понятиям того времени эта война представилась как триумфальное шествие по Германии, что продлится она не более трёх – четырёх месяцев, что фашисты будут быстро разгромлены нашей славной Рабоче-Крестьянской Красной Армией. Мы верили в нашу силу, мы были воспитаны так всем нашим укладом жизни, ещё со школьной скамьи, когда у нас в школах бывали раненые красноармейцы и рассказывали, как они били японских самураев на озере Хасан и белофиннов в финскую войну 1939 года.
Мы ещё не знали тогда, что эта война будет решающей схваткой фашизма с силами русского народа, что весь советский народ встанет против немецко-фашистских оккупантов, до этого подмявших под своё иго 14 европейских стран. Не знали, сколько горя и страданий принесёт она всему нашему народу.
И вот, чтобы не опоздать и успеть принять участие в разгроме немецких оккупантов, мы все четверо решили назавтра пойти в Томский горвоенкомат с просьбой отправить нас на фронт добровольцами. Утром спозаранку мы пошли в военкомат, но там уже было много молодых ребят, спешивших также как и мы встать на защиту нашей Родины. Шли ребята призывного возраста, шли мужчины старших возрастов, уже отслужившие в армии, и шли такие же, как и мы, желающие уйти на фронт добровольцами. Но преимущество было у тех, кто уже служил в армии: их оформляли в первую очередь и направляли в часть.
И вот, чтобы пробиться на приём к комиссару горвоенкомата, нам пришлось приходить несколько дней подряд, и только на пятые сутки нас принял какой-то капитан. Он сходу заявил нам: «Идите, ребята, домой и не мешайте нам работать. Мы вас и так на днях будем призывать в ряды Красной Армии». Вот так мы и ушли из горвоенкомата ни с чем. Правда, один из нас всё-таки добился своего и ушёл на фронт добровольцем. Кстати, из четырёх студентов, бывших на реке Томь во время объявления войны и в последующем ушедших на фронт, вернулся с фронта только я один.
Через несколько дней по вызову директора все оставшиеся студенты собрались в техникуме. Нас осталось менее половины из 300-т учащихся. Некоторых ребят призвали в армию, а некоторые, особенно приезжие из других городов, разъехались по домам. После митинга директор техникума объявил, что с завтрашнего дня организуются рабочие бригады. Вот так началась наша трудовая деятельность. Обычно нас направляли разгружать вагоны с углём, а позднее с оборудованием эвакуированных заводов, а также на стройку железнодорожной ветки по городу. Пять часов занятий в техникуме, шесть часов на работе. И так ежедневно, а в воскресные дни проходили военные занятия (всеобуч).
18 декабря 1941 года нам, 23-м студентам, прямо в техникуме вручили повестки о призыве нас в армию. На митинге по этому случаю собрались все ребята и преподаватели, все выступающие наказывали нам быстрее разгромить фашистов и с победой возвратиться домой. С сожалением оставались те ребята, которым ещё не пришёл срок призыва.
20 декабря 1941 года мы явились на призывной пункт горвоенкомата для отправки в часть. Нас построил комиссар и сказал нам краткую речь, дал нам напутствие, после чего скомандовал: «Кто закончил 10 классов, кто учился в институте, техникуме – два шага вперёд!». Мы вышли. Нас оказалось около ста человек. Нам объявили, что мы направляемся учиться в полковую снайперскую школу, которая организуется в городе Томске. Мы направились на улицу Коммунистическую, где для нас уже было приготовлено помещение.
Сложно было приучать себя к армейской службе после свободной студенческой [жизни]. Были даже случаи, когда мы в двадцати-тридцатиградусные морозы после отбоя ко сну в казарме убегали в одних гимнастёрках домой, а дома переодевались в гражданскую одежду и шли с девчонками в кино. А перед утром возвращались в казарму. Но всё это быстро прекратилось, как только некоторые из наших товарищей были строго наказаны за самовольную отлучку, отсидев на гауптвахте.
В полковой снайперской школе нас прекрасно, по-сибирски, обмундировали, выдали тёплое бельё, валенки, полушубки. Мы жили такой же напряжённой жизнью, что и вся страна. С утра до вечера проходила учёба: бег, маскировка, походы, ползание по-пластунски, стрельба из снайперских винтовок.
Вспоминается один случай из полковой школы. К нам на учение приехал генерал-лейтенант из Новосибирска, и нашему взводу было дано задание: проползти по-пластунски по льду через реку Томь, оттуда пробежать бегом и сделать каждому по несколько выстрелов из снайперской винтовки по целям. Всё это нами было проделано успешно. Генерал-лейтенант выстроил учащихся полковой школы и перед строем объявил нам благодарность.
Особое внимание в школе мы уделяли вестям с фронта, сводкам Совинформбюро, а они были неутешительными…
В конце февраля 1942 года нам, двенадцати красноармейцам из полковой снайперской школы, было досрочно присвоено звание сержантов, и мы были откомандированы в посёлок Асино Новосибирской области (ныне город Асино Томской области) в распоряжение командования формировавшейся воинской части 6032 – 149-й отдельной курсантской стрелковой бригады, которая начала своё формирование в городе Боготоле…
Там, в селе Асино, мы изучали азы разведчика, материальную часть оружия, ходили в походы, с нами проводились тактические занятия, мы бегали бегом, ползали по-пластунски... Так проходили дни нашей учёбы.
В конце апреля 1942 года нас подняли по тревоге и в полной боевой экипировке направили на вокзал станции Асино. Там же, на перроне, на коротком митинге нашей части было вручено Красное знамя Асиновского райкома ВКП(б) и Исполнительного комитета районного Совета, которое в настоящее время находится в музее 92-й гвардейской Краснознамённой Криворожской стрелковой дивизии в городе Николаеве Украины.
Секретарь райкома, председатель райисполкома и рабочие лесопромышленного комбината выступили перед нами с напутствием и пожеланием скорейшего разгрома немецко-фашистских оккупантов.
Мы загрузились в вагоны и поехали. Рано утром мы были в городе Томске, в городе, где я вырос и прожил 17 лет, учился в школе и техникуме. Было велико желание побывать дома, увидеть отца, мать, братьев, сестёр. Но эшелон наш остановился на станции Томск-1 всего на несколько минут, чтобы только набрать воды для паровоза. Обратиться к командирам за разрешением отлучиться, как это сделали другие, мне показалось неуместным в дни такой жестокой войны.
Но в жизни каждого бывают такие моменты, которые заранее и представить себе невозможно. Такое случилось и со мной. Подъезжаем к станции Томск-1, и я вижу на перроне только одного человека. Это был мой отец. Он мне сказал, что уже несколько дней подряд приходит на вокзал, что его сердце предсказывает, что мы больше не увидимся. «Или тебя убьют на фронте, или же я умру». Так оно впоследствии и получилось. Отец умер, не дождавшись всего 10 дней до того дня, когда я приехал в отпуск.
Эшелон на запад шёл быстро, не останавливаясь на многих станциях, и это настраивало нас на хороший лад. Настроение было бодрое, мы были веселы, пели песни, радовались тому, что едем на фронт. Но как оказалось, мы ехали пока ещё не на фронт, а только ближе к нему.
Мы прибыли в город Орехово-Зуево Московской области. Недалеко от города, на берегу озера Исакиевское, в сосновом бору разбили лагерь, построили шалаши из хвойных деревьев, и снова начались у нас тактические занятия, походы, учебная стрельба и политзанятия. Там же был сформирован ещё один батальон – 4-й – из москвичей и жителей Московской области.
В июне нашей воинской части было вручено второе Красное знамя от имени Верховного Совета СССР, которое сейчас также находится в музее 92-й стрелковой дивизии в городе Николаеве.
В начале июля 1942 года наша часть была переброшена за Москву на станцию Алабино. Наш 3-й батальон стоял в селе Покровском. Здесь мы почувствовали, что такое фронт. В этих местах уже побывали фашисты и сотворили свои грязные дела. Большинство жителей села было эвакуировано ещё до прихода немцев. Повсюду были видны ужасы проходивших в этих местах боёв. Дома сожжены и разграблены немцами, везде валялись каски, противогазы, патронташи, оружие и даже убитые немецкие солдаты. Наших погибших солдат жители села, вернувшиеся из эвакуации, успели подобрать и похоронить до нашего приезда, а немецких солдат мы ещё находили. Помню такой случай. В реке, из которой мы брали воду для питья, был обнаружен убитый немецкий солдат. Один из наших офицеров и два солдата стали вытаскивать его из воды, но в это время неожиданно раздался взрыв. Взорвалась мина, которой был заминирован немец. Этим взрывом были тяжело ранены офицер и один солдат, а второй солдат был убит.
В двадцатых числах августа 1942 года наше соединение в составе 4-х отдельных батальонов, одной 52-мм отдельной миномётной батареи, одного отдельного артиллерийского дивизиона, одного отдельного миномётного дивизиона, одного отдельного противотанкового дивизиона, одного отдельного дивизиона связи, одной отдельной сапёрной роты, одной отдельной роты разведки, одной отдельной роты автоматчиков, одной отдельной автороты подвоза, одной отдельной санитарной роты было поднято по тревоге, погрузилось в эшелон и двинулось в сторону Сталинграда…
Мы, молодые жизнерадостные солдаты, ехали с песнями, шутками и пляской, были довольны тем, что наконец-то скоро будем защищать Родину…».
Большая часть из тех, кто ехал тогда в этих эшелонах в направлении Сталинграда, домой с войны не вернулась. Василию Афанасьевичу Проскурину в ту пору как раз исполнилось 19 лет. Впереди у него были Сталинградская битва, сражение на Курской дуге, два тяжёлых ранения с контузией, бои за освобождение от фашистов Украины и Белоруссии.
Источники и литература:
