О музее / К 100-летию со времени основания музея / Век back

12 ноября. Перекличка во времени

16 / 331

Кинорежиссёр Сергей Фёдорович Бондарчук (1920–1994) (источник изображения)

 

Почти в те же дни осени 1920 года, когда больной тифом американский журналист Джон Рид умирал в Москве, в Советской России родился будущий известнейший деятель искусства кинематографа – «главного для Советской России» (по  мысли В.И. Ленин, основателя социалистического государства). Родившегося в голодном 1920 году мальчика звали Сергей Бондарчук. Так что в 2020 году страна отмечает и его столетие.

Таких вроде бы далёких во времени и пространстве людей, как Джон Рид и Сергей Бондарчук, «породнила» революционная тема в их творчестве. История иногда любит прочерчивать такие странные параллели.

Режиссёра Сергея Бондарчука в отличие от Джона Рида в нашей стране знают хорошо. Хорошо, но как-то однобоко. Да, у любого киномастера есть фильмы чрезвычайно удачные, которые входят в «топы», «золотые списки». У Сергея Бондарчука, безусловно, к числу выдающихся режиссёрских работ справедливо относят эпопею «Война и мир» и киноповесть «Судьба человека». А вот по поводу других его фильмов существует громадный разброс мнений – от безусловно положительного до истерично отрицательного. Так что на современных форумах сайтов о кино по поводу фильмографии Бондарчука идут бесконечные споры, что из его работ провал полный, что неполный, а что даже и не провал, а маленькая кочка.

Нас в данном контексте интересует фильм-дилогия С. Бондарчука, снятый в начале 1980-х годов по произведениям Джона Рида, под общим названием «Красные колокола». Два фильма о двух революциях, мексиканской и русской. Первый фильм называется «Мексика в огне», а второй – «Я видел начало нового мира».

В кинематографическом отношении Бондарчук в какой-то степени шёл по следам другого мастера кино, С. Эйзенштейна, который тоже снимал революционную дилогию по сходной тематике. Но часть, посвящённая Мексике, не была доведена до конца, и её материал остался без авторского монтажа. тогда как картина «Октябрь» стала классикой советского кино.

Фильм Бондарчука о мексиканской и русской революциях классикой не считается. В прокате он действительно провалился, что режиссёром было воспринято очень болезненно. Пожалуй, это действительно оказалось не самое сильное произведение мэтра отечественного кинематографа. Фильм-дилогия был совместного производства СССР, Италии и Мексики. В нём принимали участие иностранные известные актёры («звёзды», по терминологии нашего времени). Но пришлось делать и другие «реверансы» в угоду западной публике.Например, без любовной линии с участием какой-нибудь известной актрисы фильм вообще никто бы не стал смотреть. Так что в «топку» сценария, чтобы усилить линию «про любовь», были отправлены не только автобиографические книги самого Джона Рида, но и воспоминания о журналисте знавших его женщин.

Но ни эти обстоятельства, ни другие не слишком удачные режиссёрские «находки» вовсе не превращают эту картину в «кинематографический мусор». Напротив, она, на наш взгляд, вполне добротна. В отсутствии интереса отечественного зрителя к этой ленте на революционную тематику лежат другие, более глубокие причины. Наши граждане к последнему десятилетию существования СССР оказались «перекормлены» идеологически отлакированными произведениями, которые мощным потоком обрушивались на голову советского человека каждое 7 ноября. Появление ещё одной приуроченной к «дате» ленты уже ничего не меняло (пусть в ней и ближе к исторической правде показан захват Зимнего в ночь на 25 октября или выступление Ленина на II съезде Советов без его знаменитой бородки, которую ему пришлось сбрить, чтобы добраться до Смольного, и пр.). – Всё это было интересно только ценителю деталей, историко-революционному «заклёпочнику».

Оказалось, что фильмы дилогии, вышедшие в 1982–1983 годах, были уже не ко времени. Джон Рид и его революционный энтузиазм стал в 1980-х годах непонятен и чужд многим советским гражданам. Мастер отечественного кино, отметив это обстоятельство, почувствовал что-то носившееся в воздухе, и обратился к другому периоду нашей истории, сняв свой, по сути, последний фильм – о русской смуте XVII века, экранизировав «Бориса Годунова».

Джон Рид в своё время выполнил поставленную перед собой задачу – задокументировать тектонические процессы, проходившие перед его взыскательным и острым взглядом: «Точно так же, как историки разыскивают малейшие подробности о Парижской коммуне, так они захотят знать всё, что происходило в ноябре 1917 г., каким духом был охвачен народ, каковы были, что говорили и что делали вожди. Именно об этом я думал, когда писал настоящую книгу».

Историки, изучающие эту эпоху, не могут обойтись без репортажей и книг Джона Рида. А что касается, широкой публики… Как знать, может, в некотором неопределённом будущем из-за нового кризиса мир захлестнёт новая революционная волна, и к той прошедшей, уже отдалённой, эпохе опять возникнет острый общественный интерес. И новые поколения искателей правды и справедливости будут внимательно вглядываться в своих давних предшественников в широкополых мексиканских сомбреро или в русских серых солдатских шинелях, оживающих на страницах книг Джона Рида и кинокадрах, созданных Сергеем Бондарчуком.

 

Разговор на вокзале о Корнилове: фрагмент фильма «Красные колокола: я видел рождение нового мира». Мосфильм, 1982 год. Режиссёр С. Бондарчук. В роли Джона Рида – Франко Неро (источник)

 

Из взятого восставшими Зимнего Дворца: фрагмент фильма «Красные колокола: я видел рождение нового мира». Мосфильм, 1982 год. Режиссёр С. Бондарчук. В роли Джона Рида – Франко Неро (источник)